33a504c8

Коваль Юрий Иосифович - Рассказы Из Книги 'опасайтесь Лысых И Усатых'



Юрий Коваль
Рассказы из книги "Опасайтесь лысых и усатых"
Капитан Клюквин
На Птичьем рынке за три рубля купил я себе клеста.
Это был клест-сосновик, с перьями кирпичного и клюквенного цвета, с
клювом, скрещенным, как два кривых костяных ножа.
Лапы у него были белые -- значит, сидел он в клетке давно. Таких птиц
называют "сиделый".
-- Сиделый, сиделый,-- уверял меня продавец.-- С весны сидит.
А сейчас была уже холодная осень. Над Птичьим рынком стелился морозный
пар и пахло керосином. Это продавцы тропических рыбок обогревали аквариумы и
банки керосиновыми лампами.
Дома я поставил клетку на окно, чтоб клест мог поглядеть на улицу, на
мокрые крыши сокольнических домов и серые стены мельничного комбината имени
Цюрупы.
Клест сидел на своей жердочке торжественно и гордо, как командир на
коне.
Я бросил в клетку семечко подсолнуха.
Командир соскочил с жердочки, взмахнул клювом -- семечко разлетелось на
две половинки. А командир снова взлетел на своего деревянного коня,
пришпорил и замер, глядя вдаль.
Какой удивительный у него клюв -- крестообразный. Верхняя часть клюва
загнута вниз, а нижняя вверх. Получается что-то вроде буквы Х. Этой буквой Х
клест лихо хватает подсолнух -- трах! -- шелуха в стороны.
Надо было придумать клесту имя. Мне хотелось, чтоб в имени был отмечен
и его командирский нрав, и крепкий клюв, и красный цвет оперения.
Нашлось только одно слово, в котором есть и клюв и красный цвет,--
к_л_ю_к_в_а.
Подходящее слово. Жаль только, нет в клюкве ничего командирского. Я
долго прикидывал так и эдак и назвал клеста -- Капитан Клюквин.
Всю ночь за окном слышен был дождь и ветер.
Капитан Клюквин спал неспокойно, встряхивался, будто сбрасывал с перьев
капли дождя.
Его настроение передалось мне, и я тоже спал неважно, но проснулся все
же пораньше, чтобы послушать утреннюю песню Капитана.
Рассвело. Солнечное пятно еле наметилось в пасмурных облаках, низко
бегущих над крышей мелькомбината.
"Цык..." -- услышал я.
Потом еще:
"Цык, цык..."
"Убогая песня,-- думал я.-- "Цык" -- и все. Маловато".
Почистив перья, Капитан Клюквин снова начал цыкать. Вначале медленно и
тихо, но после разогнался и кончил увесисто и сочно: "Цок!"
Новое колено в песне меня порадовало, но Капитан замолчал. Видно, он
пережидал, выдерживал паузу, прислушивался к песне, которая, так сказать,
зрела у него в груди.
Впрочем, и настоящие певцы-солисты не сразу начинают кричать со сцены.
Настоящий солист-вокалист постоит немного, помолчит, прислушается к песне,
которая зреет в груди, и только потом уж грянет: "Люблю я макароны!.."
Капитан помолчал, поглядел задумчиво в окно и запел. Песня началась
глухо, незаметно. Послышался тихий и печальный звук, что-то вроде
"тиуууу-лиуууу". Звук этот сменился задорным посвистом. А после зазвенели
колокольчики, словно от жаворонка, трели и рулады, как у певчего дрозда.
Капитан Клюквин был, оказывается, настоящий певец, со своей собственной
песней.
Все утро слушал я песню клеста, а потом покормил его подсолнухами,
давлеными кедровыми орехами и коноплей.
Пасмурная осень тянулась долго. Солнечных дней выпадало немного, и в
комнате было тускло. Только огненный Капитан Клюквин веселил глаз.
Красный цвет горел на его перьях. А некоторые были оторочены оранжевым,
напоминали осенние листья. На спине цвет перьев вдруг становился зеленый,
лесной, моховой.
И характер у Капитана был веселый. Целый день прыгал он по клетке,
расшатывал клювом железные прутья или выламывал дверцу. Но больше в



Назад