33a504c8

Коваленин Дмитрий - Лучший Способ Потратить Деньги, Или Что Делать В Период Острой Джазовой Недостаточности



Дм.Коваленин
Лучший способ потратить деньги,
ИЛИ ЧТО ДЕЛАТЬ
В ПЕРИОД ОСТРОЙ ДЖАЗОВОЙ НЕДОСТАТОЧНОСТИ
космополитические анархии Харуки Мураками
- Скажите, вы любите деньги?
- О, да! Я очень люблю деньги! На них можно
купить свободное время, чтобы писать...
Из интервью Харуки Мураками журналу
"Нью-Йоркер", 1995.
Overture
Книги этого странного человека могут довольно серьезно изменить ваше
отношение к японской литературе. Ибо ТАКОЙ японской литературы даже самый
"продвинутый" наш читатель еще не встречал. Романы и рассказы Харуки
Мураками вот уже более 20-ти лет покоряют сердца и воображение читателей в
Америке, Канаде, Корее и Западной Европе - а бурные волны российской
истории, как ни досадно, на полтора десятилетия задержали появление книг
одного из самых экстравагантных писателей сегодняшней Японии на русском
языке.
Выражаясь языком его аудитории, Мураками "элитарен и крут". В том
самом, молодежно- бескомпромиссном понимании крутизны - как на разных
континентах круты Боб Дилан или Сэлинджер, Сю Уэмура или Акира Куросава,
Гребенщиков или братья Стругацкие. Для 30-летних токийских яппи ввернуть его
имя в беседе за стойкой бара ("Как думаешь, дадут ему когда-нибудь
Нобелевку?") - хороший стиль, некий ритуал приобщения к последним веяниям
"альтернативной культуры". Быть начитанным в принципе или просто разбираться
в книгах других модных авторов при этом как бы не обязательно. Ибо есть
литература вообще - а есть "миры Мураками". Совсем же не знать его имени -
это все равно, что не уметь пользоваться Интернетом или не распознавать "на
вскидку" голоса Дженис Джоплин. В понимании образованной японской молодежи
90-х гг. Харуки Мураками крут однозначно и, судя по всему, надолго -
несмотря на то, что сам никогда сознательно к этому не стремился.
Харуки Мураками - японец, почти постоянно живущий за рубежом. За
последний десяток лет он переезжает из Греции в Италию, из Европы в США - и
продолжает писать, писать по-японски, с угнетающей его издателей и
переводчиков продуктивностью: в среднем - по толстому роману в год, не
считая культурологических эссе, рассказов и переводов "эстетской"
англоязычной литературы.
Старики-японцы не любят его. Молодежь - боготворит. И те, и другие -
фактически за одно и то же: прежде всего, от него... "слишком воняет
маслом". Японское выражение "бата-кусай" (воняющий маслом) у нации,
традиционно не употребляющей в пищу молоко, означает все прозападное,
вычурно-неяпонское, пришлое, чужое. Мураками для них "воняет маслом с головы
до ног". Его герои едят стэйки, пиццы и спагетти, слушают Эллу Фитцджеральд
и Россини, а один из его самых знаменитых романов - двухтомник "Норвежский
Лес" ("Норувэй-но мори", 1987) - назван в честь песенки "Битлз". И поначалу
кажется - эти истории могли бы произойти где угодно. На страницах его
произведений не встретишь ни имен, ни фамилий, и лишь названия городов да
улиц как бы вскользь напомнят о том, что существует такая страна - Япония.
Люди в "мирах Мураками" носят джинсы и "сникерсы", смотрят фильмы Хичкока,
ездят на фольксвагенах, пьют "Хайнекен", а образы для диалогов и мыслей
черпают из мирового рокнролла и современной западной литературы, давно уже
не скованных рамками истории, традиционного юмора или поп-культурных
поветрий какой-то отдельной страны. Именно поэтому переводить Мураками -
удовольствие особое: переводя с японского, словно общаешься со всем белым
светом одновременно. О Японии - но и не замыкаясь в ней...
MURAKAMI - T



Назад