33a504c8

Ковалев Анатолий - Гильотина В Подарок



Анатолий КОВАЛЕВ
ГИЛЬОТИНА В ПОДАРОК
Анонс
Убийства следуют одно за другим. Кровавые, изощренные. Их объединяет
только одно. Все жертвы — авторы одной, жестокой, чудовищной книги.
Роман Анатолия Ковалева — это одновременно триллер, психологическая
драма и современная притча об изнанке книжного бизнеса.
Ранее книга издавалась под названием «Гильотина».
Книга посвящается моим французским друзьям.
Автор
Два месяца назад
Ничто не предвещало трагедии. В таких случаях потом говорят о
предчувствиях, о предзнаменованиях, о сердце, которое не на месте. Чушь
собачья! Я ни хрена не чувствовал сегодня утром! Слышите? Ни хрена!
Все шло как обычно. Будильник меня разбудил в девять. Сына обычно
будит гувернантка или нянька — называйте как угодно. Она приезжает на
электричке к десяти часам. А кухарка — к восьми, чтоб успеть приготовить мне
завтрак. Ах да! Вы ведь не в курсе. Моя жена — балерина, и сейчас она на
гастролях за границей. Удивляетесь, что у балерины ребенок? Бывает и такое.
(Что я ей скажу, когда она вернется? Боже мой! Не могу себе представить...)
Так вот. Я, как правило, не дожидаюсь приезда гувернантки. В
одиннадцать мне надо быть уже в фирме. Хоть я, конечно, и хозяин сам себе, но
во всем люблю точность. А до города ехать час с небольшим. Знаю, о чем
собираетесь спросить. Попрощался ли с мальчиком перед тем как уехать? Заходил к
нему в детскую или нет? Не заходил. Для чего мне его будить? А что касается
телячьих нежностей, поцелуев в лобик и прочего, то я противник такого
воспитания! Мальчик должен стать прежде всего мужчиной!.. (Господи, что я
говорю? Кем стать? Простите, никак не могу привыкнуть...)
Я позавтракал на кухне. Не люблю церемоний. Зинаида Ивановна (это
кухарка) все время была рядом. Мыла посуду и все такое. Вас интересует, о чем я
с ней говорил? О чем с ней можно говорить? Не о Древнем Риме, во всяком случае.
Политикой, правда, она интересуется. Президента каждое утро чихвостит. А на что
ей жаловаться-то? Она таких денег, какие у меня получает, сроду не видывала!
Сегодня утром она не оригинальничала. Опять завела свою волынку. «Нет, —
говорит, — ему дела до людей, а люди дохнут словно мухи!» Ей-богу, надоело!..
Наверх, в детскую, она при мне не поднималась. С мальчиком, кажется, вообще
мало общалась. Только звала его к завтраку или к обеду. Хотя нельзя утверждать
определенно. Я ведь целыми днями отсутствовал. Возвращался поздно. Часто ее уже
не заставал. Она оставляет на кухне ужин и дает деру, чтобы не опоздать на
электричку в восемь вечера. Иначе придется минут сорок околачиваться на
станции.
Возможно, как-то и контактировала с ним в мое отсутствие, но мне
казалось, что мальчик побаивается ее. Без повода никогда не заглянет на кухню.
Так вот. Когда я выехал за ворота, на часах было без пятнадцати
десять. Я сказал пару слов охране. Уже не помню, что именно. Что-то обыденное.
У меня на воротах стоят два оболтуса. Им постоянно приходится втолковывать
прописные истины. Правда, через сутки их сменяют двое других, но ума от
дежурства к дежурству не прибавляется. Да, чуть не забыл! Пересменка тоже в
десять часов, одновременно с приходом гувернантки. Так что сейчас на воротах
стоят новые охранники, а не те, с которыми я говорил утром. Думаю, это важно.
Несколько слов о гувернантке моего сына. Ее нанимала жена, поэтому я
мало что о ней знаю. Жена непременно хотела, чтобы наш мальчик свободно
изъяснялся по-французски. Каждый по-своему сходит с ума. Она постоянно покупала
газету



Назад